Новости легиона

30 Декабря 2014

Римский император Флавий Веспасиан

Флавий Веспасиан - сегодня день рождения

Римский император из рода Флавиев, правивший в 79—81 гг. Сын Веспасиана. Родился 30 дек. 39 г., умер 13 сент. 81 г. Детство Тита прошло при дворе Клавдия. Телесными и душевными достоинствами блистал он еще в отрочестве, а потом, с летами, все больше и больше. Его отличали замечательная красота, в которой было столько же достоинства, сколько приятности; отменная сила, которой не мешали ни маленький рост, ни слегка выдающийся живот; исключительная память и, наконец, способности едва ли не ко всем военным и мирным искусствам. Конем и оружием он владел отлично; произносил речи и сочинял стихи по-латыни и по-гречески с охотою и легкостью, даже без подготовки; был знаком с музыкой настолько, что пел и играл на кифаре искусно и красиво

Многие сообщают, что даже писать скорописью умел он так проворно, что для шутки и потехи состязался со своими писцами, а любому почерку подражал так ловко, что часто восклицал: «Какой бы вышел из меня подделыватель завещаний!» Службу он начал войсковым трибуном в Германии и в Британии, прославив себя великой доблестью. После военной службы он стал выступать в суде, больше для доброй славы, чем для практики. В это же время он женился на Аррецине Тертулле, а после ее смерти — на Марции Фурнилле из знатного рода, с которой развелся после рождения дочери. За должностью квестора он получил начальство над легионом и в 66 г. отправился вместе с отцом в Иудею. Он покорил здесь две сильнейшие крепости — Тарихею и Гамалу. В одной схватке под ним была убита лошадь — тогда он пересел на другую, чей всадник погиб, сражаясь рядом с ним.

Когда вскоре к власти пришел Гальба, Тит был отправлен к нему с поздравлениями и повсюду привлекал к себе внимание: думали, что Гальба вызвал его, чтобы усыновить. Но при вести о новом перевороте, совершенном Отоном, он вернулся с дороги. Уезжая в 69 г. в Египет, Веспасиан оставил Тита с войском в Иудее, поручив ему самое трудное дело — штурм Иерусалима (Светоний: «Тит»; 1—5). С этих пор Тит бессменно был соучастником и даже блюстителем власти. Вместе с отцом он справлял триумф, вместе был цензором, делил с ним и трибунскую власть и семикратное консульство; он принял на себя заботу почти о всех ведомствах и от имени отца сам диктовал письма, издавал эдикты, зачитывал вместо квестора речи в сенате. Он даже принял начальство над преторианцами, хотя до этого оно поручалось только всадникам Однако в этой должности повел он себя не в меру сурово и круто. Он посылал в лагеря и театры своих людей, которые, словно от имени всех, требовали наказания подозрительных ему лиц, и тотчас с ними расправлялся. Среди них был консуляр Авл Цецина: его он сперва пригласил к обеду, а потом приказал умертвить, едва тот вышел из столовой. Правда, тут опасность была слишком близка: Тит уже перехватил собственноручно составленную Цециной речь к солдатам. Всеми этими мерами он обезопасил себя на будущее, но прежде возбудил такую ненависть, что вряд ли кто приходил к власти с такой дурной славой и с таким всеобщим недоброжелательством. Не только жестокость подозревали в нем, но и распущенность — из-за его попоек до поздней ночи с самыми беспутными друзьями; и сладострастие — из-за множества его мальчиков и евнухов и из-за пресловутой любви его к иудейской царице Беренике, на которой, говорят, он даже обещал жениться, находясь в Иудее, и которая в 75 г. переехала в Рим; и алчность — так как известно было, что в судебных делах, разбиравшихся отцом, он торговал своим заступничеством и брал взятки. Поэтому все видели в нем второго Нерона и говорили об этом во всеуслышанье. Однако такая слава послужила ему только на пользу: она обернулась высочайшей хвалой, после того как в 79 г. он стал императором, и ни единого порока в нем не нашлось.

Пиры его были веселыми, но не расточительными. Друзей он выбирал так, что и последующие правители в своих государственных делах не могли обходиться без них и всегда к ним обращались. Беренику он тотчас выслал из Рима, против ее и против своего желания. Самых изысканных своих любимчиков он не только перестал жаловать, но даже не желал на них смотреть, когда они выступали на всенародных зрелищах. Ничего и ни у кого он не отнял, а щедростью не уступал никому из своих предшественников. Все пожалования, сделанные его предшественниками, он подтвердил особым эдиктом. От природы он отличался редкостной добротой, и непременным правилом его было никакого просителя не отпускать, не обнадежив; когда домашние упрекали его, что он обещает больше, чем может выполнить, он отвечал: «Никто не должен уходить печальным после разговора с императором». А когда однажды за обедом он вспомнил, что за целый день никому не сделал хорошего, то произнес свои знаменитые слова, памятные и достохвальные: «Друзья мои, я потерял день!» К простому народу он всегда был особенно внимателен. А так как на время его короткого правления выпали и извержение Везувия, и моровое поветрие необычайной силы, и разрушительный пожар в столице, он имел много случаев показать свою щедрость. После пожара он возместил погорельцам все их убытки. А всем пострадавшим в этих несчастьях он помогал и деньгами и утешениями, так что бедствия эти имели гораздо меньшие последствия, чем можно было ожидать.

К врагам своим он проявил теперь столько же снисходительности, сколько прежде проявлял суровости (Светоний: «Тит»; 6—9). Когда однажды против него составили заговор два представителя высшего сословия, причем признавшиеся в задуманном преступлении, он, прежде всего, обратился к ним с увещанием, потом повел их на зрелище и приказал сесть по обе стороны от себя; попросив у одного из гладиаторов меч, как бы для проверки его остроты, он дал его в руки и тому и другому, а затем сказал им: «Видите ли вы теперь, что власть дается от судьбы, и тщетны бывают попытки совершить преступление в надежде захватить ее или из страха ее потерять» (Виктор: «О жизни и нравах римских императоров»; 10). Смерть застала Тита внезапно среди всех этих забот Отпраздновав окончание строительства Колизея, он отправился в свое сабинское имение. На первой же стоянки он почувствовал горячку. Дальше его несли в носилках. Скончался он на той же вилле, что и его отец, на сорок втором году жизни, спустя два года после того, как наследовал отцу. Когда об этом стало известно, весь народ плакал о нем, как о родном (Светоний: «Тит»; 10—11).

 

римский легион

 

 

1548
Поделиться с друзьями в: